alexey_jidkov

свой сайт

Thu, 30 Apr 2009 16:45:49 GMT

Друзья! У меня появился свой сайт! Милости прошу!
http://a-jidkov.ru

Thu, 01 Feb 2007 15:33:50 GMT

ВАЛЬС ДЛЯ УСТАЛОГО ПОЭТА

Как белый снежок ветки чёрные сквера,
покрыл мой стишок оголённые нервы.
Покрыл, обезболил их и обесточил
последний мой в несколько строчек стишочек.

Живу я теперь равномерно и чинно.
Слыву только следствием, а не причиной.
Я Солнцу простил миллиарды закатов,
и Осени все я простил листопады.

Являясь всего лишь оптическим фокусом,
слайдом прошедшего дивного отпуска,
якобы светит луна недалёкая,
сытая, жирная, розовощёкая.

Так же и я после солнышка с пятнами
месяцем ясным — не в смысле «понятным» —
со светом чужим в небе жёстком ворочался
ночью бессмысленной, белою ночью.

Наступит весна. Чьи-то новые строчки
набухнут опять, как апрельские почки.
Набухнут и лопнут стихами зелёными —
мелкими, клейкими, незавершёнными.

Не уделю я внимания поросли,
лёжа лениво несобранным хворостом,
зная, что тоже лежать ей нетронутой
осенью кучей фальшивого золота.

Fri, 26 Jan 2007 21:28:42 GMT

ПОЛЬКА-РЕКВИЕМ
(ПЕСЕНКА БЫКА)

Утром в среду перед праздничком
на машине на бортовой
Колька Брагин в красной маечке
вёз непоенных нас с тобой.

Ты молчала, не мычала ты,
хоть всё знала наверняка.
Лишь со вздохами печальными
поднимались твои бока.

Слышал я в окно открытое
песню Коли про тополя,
и ногой парнокопытною
в такт мелодии топал я.

Жизнь считал я нескончаемой,
как колечко в носу моём...
Ах, каким же раздолбаем я
был ещё накануне днём!

Колька пыхал «беломориной»,
я ж завидовал не ему,
а в окошко треугольное
вылетающему дымку.

Ты тянулась к ветру встречному,
чтобы морда была сухой,
чтоб слезами человечьими
не позориться предо мной.

Вон, за тем вот поворотиком
есть завод, а на заводе — цех.
Там вспороли нам животики,
и... мы стали счастливей всех!

И сейчас опять на воле мы,
и несёмся за облака
с тем дымком от «беломорины»
из кабины грузовика...

Sat, 20 Jan 2007 16:34:08 GMT

НА СЕНОВАЛЕ

А может, завтра Бог в цветастый ситцевый платок
завернёт планеты нашей чёрствый колобок.
И уйдёт с тем узелком по Млечному пути,
бормоча в усы седые: «Господи, прости!»

А пока на сеновале,
глядя сквозь проём дверной,
звёзды мы с тобой считаем,
сделав отдых небольшой.

А через дырку в стенке лунный заинька косой
молока из крынки пенку сделал золотой.
На лице коровка божья не мешает мне —
знаю, кто травинкой водит по моей щеке.

А в лесу уже включили
предрассветный птичий джаз,
и соловьи заголосили
будто бы в последний раз.

А может, завтра Бог в цветастый ситцевый платок
завернёт планеты нашей чёрствый колобок.
И уйдёт с тем узелком по млечному пути,
бормоча в усы седые: «Господи, прости!»

А пока, забыв о смерти,
мы опять рифмуем кровь
и на стене тенями чертим
сумасшедшую любовь.

Wed, 15 Nov 2006 14:59:50 GMT

АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ ЧАСТУШКИ

часть вторая

Отрочество

Закружил над головой
первый снег сороковой
из заледеневших слёз ангелочков.
Иль, застыв на небесах,
возвращаются назад
души осенью опавших листочков?

Эх, вернуться бы туда,
в безбородые года,
в межсезоние, меж взрослым и детским!
Да снегурочку слепить
и навеки полюбить
до весенних ручейков до апрельских…

Ой, ты, мамочка моя,
мало била ты меня
вдоль спины и поперёк, что пониже.
Дома — Лёшик, Алексей,
был я Лёхой для друзей,
а для Чомбы — Яном Жижкою рыжим.

Как расти не по годам,
он сказал однажды нам.
И великая нам тайна открылась.
В тот же день на чердаке
бормотухой по рупь две
некрещёная шпана причастилась.

Прострелили «пинжачки»
комсомольские значки —
встал вопрос о сатисфакции быстро.
Был талантливо решён
Гошей-двоечником он,
по зауживанью брюк медалистом.

«Возрожденье» с «Целиной»
вместе с «Малою землёй»
мы сдавали по частям и по главам.
Нас обидели опять,
и дворцы культуры брать
мы пошли за «Бони-М» с «Чингисханом».

Там в шеренгу у стены
дышит шобла с Черемы,
оттопырив кулаками карманы.
В центре зала вид другой —
хоровод там водим свой
в ритуальной пляске мы с Автобана.

На полосочке ничьей —
с Пересветом Челубей
в ожидании душевного взлёта.
Чомба встал к врагу спиной,
цыкнул фиксой золотой
и махаловку зачал с разворота.

Мы за кухонным столом
с братом квас на третье пьём.
А на скамейке за окном курит Алла.
А юбчоночка на ней
кожи попочной тесней
и кончается чуть ниже начала.

Бродит квас по бутылям,
корки хлебные крутя, —
будет знатная на ужин окрошка!
Со словами: «Стыд и срам!
Дать сикухе б по губам!» —
мать закрыла занавеской окошко.

Краше сделал во сто крат
крыши ржавые закат —
на антеннах вороньё онемело.
На веранде в детсаду
в «тыщу», «секу» и «буру»
отзвонила пирожковая мелочь.

Недовольная собой
мать с авоською пустой
на скамейку у подъезда присела.
Запоздал фургон мясной
с неблокадной колбасой —
взять на рыло по кило не успела.

Раз-два-три-четыре-пять.
Снова вышел погулять.
Срок — не сорок сороков — сорок справил.
Там, за Вяткою-рекой,
встретил дом полуживой.
Постояли вместе с ним, помолчали…

Нынче мал и тесен двор.
Ниже небо и забор.
И короче за сараи дорожка.
Но всё также за спиной
слышу: «Ну-ка, марш домой!» —
из забитого крест-накрест окошка…

Sun, 12 Nov 2006 17:19:43 GMT

АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ ЧАСТУШКИ

часть первая

Детство

Утром первого апреля,
чуть проклюнулся рассвет,
моя мама пошутила —
родила меня на свет.

Удалась на славу шутка —
хохотала вся родня!
Папка с мамкою — брюнеты.
Брат — брюнет. И рыжий — я.

По реке плывёт больная
полудохлая чехонь.
На пляжу лежит блатная
молодая шелупонь.

Раньше плавала стерлядка
офигительной длины.
И купался Герцен в Вятке
с Салтыковым с Щедриным.

На заборе нарисован
кирпича осколком круг.
Я стою под этим нимбом,
скрыв в улыбочке испуг.

А напротив, глаз прищурив,
расстегнув болонью,
Чомба целится заточкой —
Он сидел в колонии.

На столе в «буру» играют
дядьки не на щелбаны,
под столом, от жён скрывая,
наливают в стаканы.

Пьют за Майский праздник зелье.
Лишь один не пьёт вино —
на щите, воткнутом в землю,
толстый член Политбюро.

А у Вовки — новый велик.
Водит он его за руль.
У его мамаши — шляпа,
у отца его — «жигуль».

Выхожу и я богатым
из подъезда на крыльцо —
всем куснуть даю по разу
от горбушечки с сольцой.

Мы на рельсах плющим гвозди,
мы жуём тянучий вар.
Мы карбид в карманах носим
в пузырьках из-под лекарств.

Завинтишь его, и сразу —
не тяни, бросай скорей!
Чтоб остались оба глаза,
и все пальцы на руке.

Мой отец и дядя Лёня
напилися пьяные.
Я уж час для них терзаю
кнопочки баянные.

Всё лабаю по заказу
композиций парочку —
с вариациями гимн
да с выходом цыганочку.

В настроении отличном
продолжают братья пить…
В параллельном мире нынче
тоже повод есть налить.

Мы стоим в обнимку с братом,
два, уже не сорванца,
молчаливы, бородаты,
над могилою отца…

Mon, 22 May 2006 06:43:58 GMT

ДРУГАЯ РЕКА

Диме Новикову

«Безмолвие жухлой травы
Прильнувшей к камню …»
(Танэда Сантока)

***

Речка чернью ясною –
под калиной красною.

На груди калинушки –
снегирь да снегирушка.

Отзвучавшим баяньем
замерло журчание.

День на жизнь короче стал.
Даже осень кончилась.

Там, где было солнышко,
в небе - чёрно донышко.

Приползу ли, прибегу
к оберегу берегу.

К валуну прибрежному
сяду, веки смежу я.

Камнем спину с пылу я
остужу бескрылую.

Отдохну и побреду
с головой склонённою

сирою лошадкою
по небу по шаткому…

Fri, 14 Apr 2006 11:02:11 GMT

«Русская поэзия ещё не нашла своего высшего выражения. В ней недостаточно «различения духов».
Поэты ещё хранят с райским духом и дух преисподний. Забавляются им…»
(архиепископ Иоанн Сан-Францисский (Шаховской))

ЧЁРНЫЙ ТАНЕЦ

Ты читала Коэльо, леденцы разгрызая.
Над тобою кружилась моя тень без меня.
Я ж метался без тени между краем и раем,
между точек и строчек, в колокольчик глядя.

Там, в расколотой ноте, звон увидев хрустальный,
сплюнув под ноги сизый замороженный крик,
я тупыми зубами за улыбкой печальной
разжевал онемевший бесполезный язык.

Надо мною летает стая злых попугаев,
по груди пробегает стадо пони шальных.
И зелёное солнце, спелым глазом моргая,
удивлённо блуждает в трёх глазницах пустых.

Дождик капает алый на рубиновый полог.
Я под пологом слышу поминальный там-там.
Я - миндальный и звонкий. Я - холодный и полый.
Я крестом из ладоней наградил себя сам.

Брошу белые тени от негнущихся пальцев
на припухшие веки и на губы твои
и в пылу ледяного одиночного танца
окунусь с головою в чёрный вальс полыньи.

Wed, 12 Apr 2006 17:08:25 GMT

ЗИМНЕЕ УТРО
(Николаю Рубцову)

"Воланд помолчал и добавил:
- А что же вы не берёте его к себе, в свет?
- Он не заслужил света, он заслужил покой, -
печальным голосом проговорил Левий."
(М.Булгаков «Мастер и Маргарита»)

******

Что-то колокол сегодня молчит.
Видно, не опохмелился звонарь.
В голове у звонаря-то – звонит,
а по всей округе – тишь да печаль…

Две вороны на ограде сидят,
привлечёны золочёным крестом.
На юродивого Митьку глядят,
ждут, пока он в них запустит снежком.

На погосте веселится щенок –
он не знает про весну и про смерть –
и на холмиках, забытых давно,
метит пятнышками желтыми снег.

Вон, летит по небесам самолёт –
всех он ангелов опять распужал.
И тоскуя, что никто не зовёт,
на пустое небо смотрит душа.

Навалило снегу столько, что в храм
не дорога, а тропинка ведёт.
Проберусь, перекрещусь и подам
я калеке Ваньке на бутылёк.

Разомкну в молитве тихой уста.
Пошучу, в который раз, над собой –
две свечи поставлю в разных местах,
вам за здравье и за свой упокой.

За деревней на востоке огни.
Растопило небосвод, наконец.
Из палящей над Землёй полыньи
чистый с ночи окровянило снег.

Превратились воробьи в снегирей.
Сам собою начал колокол бить.
Стало чуточку душе веселей.
Вот сейчас бы мне её … отпустить.

Sat, 08 Apr 2006 10:40:16 GMT

Из наконец-то вышедшей книжки песен «Чёрный танец»

РУССКАЯ ПЛЯСОВАЯ
(«Распутинская»)

«Если душа сибирского мужика переполнена чувствами, то он либо начинает читать молитвы, либо плясать…»
( Рене Фюлоп-Миллер «Танцующий старец»)

Ну-ко, схлыньте-ко с колен, девки-пышеньки!
Заалкалось поплясать старцу Гришеньке.
Опостылело сидеть с блюдолизами.
Эх, пойду потопочу да повзвизгиваю!

Две нехилые руки да на вдохе - ввысь!
Заломлю за головой да со свистом - вниз!
Пол под публикой встряхну полнобрюхою
дробью кованых сапог, топотухою!

Ране так же до зела сапожищами
отбивался "краковяк" мужичищами.
Танцевался и "гопак" вместе с "барыней"
всей деревней, молодыми да старыми!

И скакали каблуки в пляске адовой
по лицу да по груди конокрадовым,
выбивая из меня плату малую -
клок волос да зуб гнилой с юшкой алою...

Ну, а кровушкой своей, охо-хошеньки,
окропил я семь полей, три дороженьки
и последнюю свою тропку скользкую,
иже вывела меня, голь тобольскую.

И вот ноне я могу сам не меряно
пососать из жил чужих, что потеряно.
Да не красненькой ужо, а голубенькой!
Да из туши не костлявой, а пухленькой!

Вон, сидят, пузаны, жрут щи халявные.
Растянули по нужде рты слюнявые.
Коли свистну - подползут, дабы сшамкал их,
али баб их окрестил толстой палкою.

Даже хищные орлы, выи вытянув,
ждут пока из носа перст я свой выниму.
Помнят то, как птицу гордую давеча
как козявочку скатал я меж пальчиков.

Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй! Дюже хочется,
свистопляска чтобы энта не кончилась!
Чтоб текла мадера речкой глыбокою,
и плыла б по ней селёдка с молокою!

Чтоб в хоромах гобзовалося глупому,
чтоб сгорел дотла дворец у Юсупова ...
Только - чу! Лукавый дух, жупел выпустив,
в ухо левое шепнул: "Накось - выкуси!"

Wed, 08 Mar 2006 15:29:40 GMT

НЕСТАНЦОВАННОЕ ТАНГО

Это танго ...
Это танго мы с тобою никогда не танцевали,
и, наверное, его мы никогда и не станцуем,
потому что это танго - с ненормальными словами.
А прислушаться - так вовсе и на танго не похоже
это танго ...

В белом фраке ...
В белоснежном нежном фраке на немытом грубом теле
я стою перед тобою в ожидании отказа
танцевать безумный танец в переполненной прихожей
под чарующие звуки из неведомой гостиной
в белом платье ...

Голос тихий ...
Голос тихий, вдруг, взорвался утвердительным ответом,
и запрыгал крест нательный между двух твоих лопаток,
и дешёвые обои ковырять ногтями стали
отвернувшиеся к стенке нетанцующие пары
это танго ...

Мы взлетели ...
Мы взлетели и внезапно дверь в гостиную открылась,
и оттуда поступило внеземное предложенье.
Но мы гордо опустились и отдали фрак и платье,
и все поняли, что больше танцевать мы не желаем
наше танго ...

Это танго ...
Это танго мы с тобою никогда не танцевали,
и, наверное, его мы никогда и не станцуем,
потому что это танго с ненормальными словами
сочинил я от безделья, стоя до сих пор в прихожей ...

Fri, 03 Mar 2006 20:38:55 GMT

***
Воскресение.
Первый блин положишь мне
Непрощёному…

Fri, 03 Mar 2006 16:58:11 GMT

Петербургу, любимому и родному:

***
Полуденный залп.
Над птичьей суетою
Застывший ангел

Thu, 02 Mar 2006 19:11:26 GMT

*****

Стою над свежей ямою,
а всё вокруг в движении –
и надо мною облачко,
и подо мной песок.
И я сменю со временем,
как стрелка, положение –
на запад лягу лысиной,
ногами – на восток.

Сбежала с неба звёздочка,
сестричкам «ручкой сделала».
То, видно, чьей-то душеньке
наскучил упокой.
На небесах безвылазно
мне тоже не сиделось бы –
но утром и не надолго
я б выпадал росой.

Но ни цветною бабочкой,
ни чёрно-белой ласточкой,
ни серенькою уточкой,
ни голубым дымком
не улетит душа моя,
а съедет, как на саночках,
умчится с визгом радостным
с весёлым матерком…

Mon, 27 Feb 2006 19:39:37 GMT

***
Крестьянские щи.
Шмыгая носом, гляжу
На ложку деда.

***
Говорю с отцом.
Взгляд застыл на чёрточке
Между датами.

***
Грудь нараспашку.
Забилась в уголочек
Тихая душа…

Fri, 01 Apr 2005 09:16:10 GMT

***
Тают сугробы -
Всё больше голубого
Меж облаками.

***
"Пока. Позвоню." -
Пополнили к рассвету
Словарь лишних слов.

***
Кончается ночь.
Тускнеет на стуле
Белое платье.

***
"Кто я?! И отку…" -
Капля дождя мудрее
Сестры с сосульки.

***
Сладко уснула
На старом жёстком диване
Моя принцесса.

***
Уже родилась
Соловьиная песня -
Тихий подснежник.

***
Далёкие звёзды.
Тоскует в теле моём
Нездешняя душа.

Сказка про белого бычка и оранжевую бегемотиху

Wed, 23 Mar 2005 16:31:03 GMT

Жил да был Беленький бычок. Жил он не далеко от Рязани. В колхозе. На ферме. С папой и мамой. Папа был быком. А мама - коровой. Жили они хорошо. Но была у Белого Бычка одна заветная мечта. Он очень хотел покушать сочной зелёной травки. И не где-нибудь, а в Париже. И не где-нибудь в Париже, а на Елисейских полях. И, конечно же, мама с папой его туда не отпускали.
И вот однажды приходит к ним домой скотник Фёдор Семёнович и говорит: “Завтра я поведу вас на мясокомбинат. Извините.” И ушёл.
Сначала все поплакали. Потом Белого Бычка отпустили погулять. А Бык и Корова стали думать. А когда они надумались, то позвали Белого Бычка и сказали ему: “Мы тебя очень любим. И не хотим, чтобы из тебя сделали окорок. Лучше мы отпустим тебя в Париж, на Елисейские поля. За нашу жизнь мы накопили целый миллион рублей. Возьми эти денежки на дорогу. Но мы тоже не хотим превратиться в пельмени. Поэтому, когда наступит ночь, подожги наш дом с четырёх сторон вместе с нами. И беги в свой Париж. Там тебя никто не тронет. Там свобода, равенство и братство. И Эйфелевская башня. А перед тем, как бежать в Париж, отдай половину денежек Фёдору Семёновичу. Положи их ему на крыльцо. Пусть не думает, что мы сволочи.” Сказали это Белому Бычку папа с мамой и решили ещё немного поплакать. А потом попросили Белого Бычка закрыть дверь. С той стороны ...
Сделал Белый Бычок всё так, как ему сказали, и пошёл на вокзал. Там он купил себе билет на поезд “Рязань - Париж” и уже к вечеру смотрел в окно вагона на убегающие русские леса и поля.
... Уже несколько дней Белый Бычок был в Париже. И хотя мечта его, наконец-то, исполнилась, сказке конец ещё не настал.
Днём Белый Бычок кушал травку на Елисейских полях и любовался Эйфелевской башней, а поздним вечером гулял по тихим парижским улочкам. Ему было очень хорошо. Но иногда, а потом всё чаще и чаще, на него стали нападать грустные минутки. Он начинал вспоминать маму Корову и папу Быка. А недавно даже вспомнил Фёдора Семёновича. Так ему грустно было. Одному ведь всегда бывает грустно...
Но вот однажды, гуляя по тихим парижским улочкам, он вышел на набережную речки Сены и увидел в воде Оранжевую Бегемотиху. Она плескалась, ловила мелкую парижскую рыбёшку и кушала её. По маленьким, но выразительным глазкам Оранжевой Бегемотихи Белый Бычок понял, что на неё тоже нападают грустные минутки. Поэтому он сказал ей: “Давай будем дружить!” “Давай!” - сказала она и вылезла из воды.
На следующий день они уже вместе кушали сочную травку на Елисейских полях, а вечером гуляли по тихим парижским улочкам. И от такого счастья Белый Бычок стал Самым Белым Бычком на всём белом свете. а Оранжевая Бегемотиха - Самой Оранжевой Бегемотихой!
Но кончилось счастье, и наступило несчастье. На четвёртый день их совместной жизни Оранжевая Бегемотиха перестала какать. Ведь она никогда раньше не ела столько сочной травки, тем более на Елисейских полях, поэтому у неё и случился заворот кишок. Оранжевая Бегемотиха стала сереть не по дням, а по часам. А когда она совсем посерела и упала, Белый Бычок вызвал “скорую помощь”.
Привезли уже серую Бегемотиху во 2-ую городскую парижскую больницу. Там в тот день дежурил доктор Жан. Он осмотрел её и сказал Белому Бычку: “Бегемотихе срочно нужна операция. Но я не могу её сделать, потому что у меня нет специального ножа, которым разрезают очень большие животы. Правда, такой нож есть у Жёлтого Носорога. Но живёт он очень далеко. В Китае. В городе Шанхае.” Сказал это доктор Жан и ушёл по своим врачебным делам.
А Белый Бычок, не долго думая, побежал - ведь денег на билет у него не было - в Китай, в город Шанхай. Бежал он долго, но мог бы бежать ещё дольше, если бы его иногда не подвозили на попутных машинах...
В Шанхае Белый Бычок нашёл Жёлтого Носорога, рассказал ему про Бегемотиху и попросил у него специальный нож. Жёлтый Носорог дал Бычку не только нож, но и денег на обратную дорогу. “А то, - сказал он, - ты можешь не успеть, и серая Бегемотиха уже никогда не станет Оранжевой.” Поблагодарив его от всего бычьего сердца и поздравив с наступающим Новым годом, Белый Бычок отправился в обратный путь.
Доктор Жан, увидев нашего героя, сказал ему, что он очень вовремя привёз специальный нож и что завтра могло бы быть поздно. Доктор пошёл готовиться к операции, а Белый Бычок решил пока погулять по тихим парижским улочкам.
Гулял он, гулял и случайно вышел на то самое место на набережной, где они встретились с Оранжевой Бегемотихой. Тихо текла вода, и в лучах закатного солнца плескалась мелкая парижская рыбёшка.
И решил Белый Бычок почувствовать то, что чувствовала его подруга, купаясь в ласковых волнах Сены. Он зажмурился и с разбегу прыгнул в воду. А потом стал плавать, плескаться, и даже ловить и кушать мелкую парижскую рыбёшку. Часа два купался. После этого позвонил в больницу, и узнав, что операция прошла успешно, пошёл отдохнуть на Елисейские поля ...
А утром Белый Бычок почувствовал, что не может покакать, и увидел в зеркало, что из белого превращается в серого. Он никогда раньше не ел рыбёшки, тем более парижской, поэтому и у него тоже случился заворот кишок, и он тоже попал во 2-ую городскую больницу, когда там дежурил доктор Жан ...
После операции Бычка положили в палату, в которой уже находилась Бегемотиха. В палате было много солнца, светло розовые стены, белые зановески и сифон с газированной водой. А на кроватях под белоснежным бельём лежали Серый Бычок и Серая Бегемотиха. Они быстро поправлялись, и с каждым днём Бычок становился всё белее, а Бегемотиха - всё оранжевее.
Через несколько дней их выписали из больницы. Вышли они на залитую солнцем и прошедшим дождём чистую парижскую мостовую, постояли, подумали и решили, что Белый Бычок будет кушать сочную травку на Елисейских полях, а Оранжевая Бегемотиха - купаться и ловить мелкую парижскую рыбёшку в речке Сене. А по вечерам они будут встречаться и вместе гулять по тихим парижским улочкам.
“Так-то будет лучше,” - сказал Бычок. “И какать будем нормально,” - согласилась с ним Бегемотиха.
А специальный нож они отправили обратно в Китай, в город Шанхай, Жёлтому Носорогу. Вместе с открыткой, в которой большими буквами было написано: “СПАСИБО!” Только по-китайски.

1992 г.

Избранное с сентябрьской ветки

Wed, 23 Mar 2005 16:28:58 GMT

***
Тропинка в роще -
Чем краснее осинки,
Тем ближе погост.

***
Осенний каприс -
Смычком задел желтый лист
Уличный скрипач.

***
Летят журавли -
У берёзы от тоски
Пожелтела прядь.

***
Ветер-проказник -
Голый тополь прикрылся
Кленовым листком.

***
Кому ты поёшь?
Какие песни? И где?
Мёртвый соловей.

***
Хорошо в лесу!
Жить хочется! Вот только
Кукушка молчит.

***
И ты бы не смог
Стоять под этим дождём
И не лить слёзы.

***
Осенний дождик -
Под зонтом твоим жужжит
Поздняя муха.

***
Меж хмурым небом
И планетой серою -
Твой зонтик цветной.

***
Красный лист кружит
С белыми облаками -
Синяя лужа.

***
Гляжу на закат -
За первой сигаретой
Пошла вторая.
***
Стареет Луна -
Уже видны морщины
На жёлтом лице.

***
Осенняя ночь -
Вспоминает мотыльков
Уличный фонарь.

***
Счёт этой игры
На электронных часах.
Ночь и я. Семь-ноль.

Wed, 23 Mar 2005 12:47:47 GMT

***
Иду на закат.
От ветра восточного
Холод по спине.

***
Лестничный пролёт.
С пеплом сигаретным
Роняю взгляды.

Mon, 14 Mar 2005 10:34:00 GMT

***
Хмурое утро.
Где был зайчик солнечный -
Паучок сидит.

***
Грустные мысли.
Развлекаю голову
Холодным душем.

Fri, 11 Mar 2005 20:18:51 GMT

***
Холодная ночь.
Друг дружку, засыпая,
Спинами греем.

***
Взглядом цепляюсь
За облако-лодочку
С небесного дна.

Sun, 06 Mar 2005 08:23:11 GMT

***
Светлеет небо.
Первый луч стережёт
Крест на куполе.

***
Крест на куполе
Мимо храма спешащих
Тенью осенил.

Sat, 26 Feb 2005 16:46:15 GMT

***
Сезон охоты.
Дятел, красный хохолок,
Убит. Просто так.

***
За уткой летит
Беззаботный селезень
Тетива дрожит.

Wed, 23 Feb 2005 20:07:46 GMT

***
Икебана "смерть"-
В ледяных цветах окна
Голой ветки тень.

***
Завтра другие
Будут цветы для меня.
Дышу на стекло.

Mon, 21 Feb 2005 05:20:28 GMT

***
Бессонная ночь.
В старой песенке сверчка
Новые слова.

***
Вчерашний букет
Вспыхнул в утренних лучах.
Ты красишь лицо.